• Тульская область, п. Одоев,
    улица Карла Маркса, д. 54
  • +7 (48736) 4-13-49
      odoevgazeta@tularegion.org
 
Эпоха в одном человеке 10.05.2018 09:34:00

Эпоха в одном человеке

У каждого из нас детство выпало на те или иные события, которые пережила наша многострадальная Россия: это и хрущёвская оттепель, и период застоя, а далее перестройка, следствием которой стал развал могучего Советского Союза, и лихие девяностые, а у тех, кто ещё моложе, - стабильные нулевые. 

Но есть такое понятие как «дети войны». Вы только вдумайтесь в совместимость этих двух несовместимых слов: дети и война! Конечно, сегодня это никакие не дети, а мужчины и женщины в почтенном возрасте, на чьи плечи легла доля возрождения державы, пережившей самую кровавую войну человечества, оставившую в наследство  руины и похоронки. А вместе с ними и самые страшные картинки из детства - обрывки памяти, со страхом и голодом, где по родной земле топчутся тяжёлые ботинки врага. Хотя назвать воспоминания нашего героя обрывками, язык вряд ли повернётся. 
Слушая его, ловишь себя на мысли, что так детально мы не восстановим в памяти и того, что было с нами год назад. Наверное, это потому, что такого страха и кошмара никто из нас, к счастью, не испытал. А ему довелось…
Юрий Васильевич Рачинский, чьё имя известно многим жителям не только нашего района, родился 22 апреля 1928 года в Туле в семье педагогов. Вскоре после рождения сына семья переехала в Николо-Жупань, где Василий Платонович Рачинский – отец нашего героя, организовав школу, стал её директором. Надежда Эдуардовна, его супруга, трудилась там же, преподавая детям близлежащих сёл русский язык и литературу. 
Всё шло своим чередом: Юра подрастал, успешно учился в школе, перенимая знания родителей, и мечтал о светлом будущем советского гражданина. Но судьба внесла свои страшные коррективы в планы семьи, а заодно и всего СССР. Война... 

- Юрий Васильевич, 22 июня 1941 года. Вам было 13 лет. Помните этот день?
- Конечно, помню. Раннее утро. Мы, ребята, водили лошадей в конец нашего села, там фабрика была и луг замечательный. Вдруг какое-то тревожное чувство. И вот военнообязанных лошадей погнали мимо конюшни в лес. 
- Военнообязанные кони? 
- Да, в нашем колхозе были такие. Это специальная порода, на которых не работали. Они, скажем так, были на особом положении. Как потом узнал, их каждый год осматривали, отбраковывали на специальной базе, оборудованной в Карине. Красавцы были кони!
- А эти кони принимали участие в освобождении Одоева?
- Использовали их, конечно. И коней из конницы генерала Белова мы видели, поили их, воду им носили. У нас же тут в Жупани был со своим подразделением Затучный Пётр Харитонович – командир разведки 131-го кавалерийского полка. Вот на этом диване он дважды ночевал (указывает на уютный диванчик рядом со столом), когда позже приезжал. 
- Вы поддерживали связь с ним после войны? 
- А как же! Мы дружили.
- А само выступление о начале войны по радио слышали?
- Да, 22-го. В здании старой школы, где мы жили, проживала ещё семья. Так вот, утро, довольно раннее, мы выходим на улицу. На крылечке у дома Мирковича отдыхающие, только позавтракав, расположились на диванчиках. А на балкончике висит большой ретранслятор. Вот из него вместе с отдыхающими литераторами мы и услышали о том, что сейчас будет важное сообщение. Зазвучал голос Молотова, который объявил о начале войны...
- Дом Мирковича был в то время Домом отдыха литераторов?
- Как же! Там отдыхали писатели с семьями. Дом-то красивый был – такая усадьба! Правда, ещё до прихода немцев содержимое дома растащили. 
- Кто растащил? 
- Жители. Отдыхающие разъехались, а население – и местные, и одоевцы, и из деревень ближайших - добрались до дома. 
Запомнилось, как шкаф зеркальный падал со ступенек и разбился. Но это потом уже, а до войны хорошо всё шло, спокойно. Отдыхающих много было, известные люди из Москвы. Особенно знакомым нашей семье был Пастернак. 
- Борис Леонидович Пастернак?!
- Да, он с отцом дружил очень. Отец его приучил к рыбной ловле, вместе они на рыбалку ходили. Около дома Мирковичей было замечательно: лестница до реки, купальни, там рядышком они и любили рыбачить. 
- Дни оккупации Одоева. Что больше всего засело в памяти?
- Когда объявили войну, всё началось стремительно развиваться, наши отступали. Однажды мы от шума проснулись - школа полна нашими военными. В классах, в коридоре спят, винтовки у всех. Но наши отступили, и школа опустела… А первые немцы появились у нас 5 ноября. В колхозе всю живность раздали людям, чтоб те сберегли. Колхозники ещё радовались - опять полон дом скота. А главное, все были довольны – лошади в хозяйстве появились (смеётся).
 Мы утром 5 ноября просыпаемся, в окно выглянули, а бабушка говорит:  «Смотрите, это, наверное, не наши». Видим – два всадника верхом едут по направлению к школе. Мы притаились: боимся – враги. А у нас между рам было нечто вроде холодильника, чтобы продукты не портились. Там стояла банка с топлёным маслом.
 И вот один из наездников подъезжает прямо вплотную к окну и стучит в стекло, показывая бабушке на эту банку: мол, давай. А бабушка смелая была женщина, говорит ему: «Нам самим есть нечего» и жестами показывает, что в доме дети маленькие, их кормить надо. А он ещё громче стучит, вот-вот окно разобьёт.
Мама говорит бабушке: «Да отдай ты». Бабушка подала банку, они уехали. Потом к ним ещё трое подоспели, впятером они отправились по деревне: посмотреть, нет ли наших, попутно забирая еду у жителей. Поживились и уехали. Мы обрадовались, но 7 ноября они вернулись. Большая часть немецкая. На пяти фургонах приехали. В Одоеве-то они к этому времени уже основательно стояли. 
- Как вели себя оккупанты? 
- Довольно-таки мирно, но по-хозяйски. Один, как сейчас помню, вылез из фургона, а мы рядом с ребятами вертелись, и машет нам. Мы подошли, он нам ящик вручил и показывает жестом – мол, несите в школу. Они потом там мастерскую по ремонту обуви устроили. Как позже выяснилось, там были не только немцы, но и финны. Вот финны к нам хуже относились – перед этим же Финская война была. Тогда же объявили, что нужно старосту назначить, согнали жителей. Предложили Пронину Павлу Ивановичу. Тот ни в какую не хочет. Другому предлагают – тот же результат. Но потом одного нашли – немцы узнали, что он в Первую мировую в немецком плену был и языком хорошо владеет.
- Как земляки отнеслись к этому?
- Все понимали, что не по своей воле. Тем более что сам народ на него и указал. Но часть эта недолго стояла, вскоре ушла. Только набегами появлялись немцы - грабили население.
- Прорыв наших войск помните?
- Как сейчас. Бои крупные шли со стороны деревни Красное, там стрельба была жуткая. И вот идут несколько человек. Прошли - и на Болотское. Там бой завязался с нашими, деревня горела. Нам, ребятам, всё интересно, мы и наблюдали. Ещё помню, как немцы, отступая, засели у нас в школе. Нас в одну комнату загнали – женщин, старушек, а из мужского пола только я. И показывают, чтобы тихо сидели. Я выглядываю из комнаты, там офицеры, карту взяли и ушли в отдельный кабинет совещаться, пути отхода, видимо, планировали. И тут начался артобстрел, всё сыпется, враг в панике... И вот раздаётся команда на немецком, чтобы все выходили. Мы сидим. Тут автоматчик заходит, затвор передёрнул. Мысль одна: Ну всё, конец, они злые, сейчас очередью по нам даст...» А он так ухмыльнулся, секунды три постоял и пошёл.
- Это был жест «милосердия» со стороны врага?
- Да как ни назовите. В живых оставил, и на том спасибо. Наверное, слишком жалко и испуганно мы выглядели. 
- Рядом с Николо-Жупанью был аэродром. Правда ли, что французские лётчики бывали там?
- Были. Это уже в 1943-м. Наши эскадрильи там уже стояли, мы со всеми познакомились. А тут подъезжает автобус, из него мужчины выходят – красивые, хорошо одетые. Это французы и были. Помню, как они пошли в поле цветы собирать - нравилась им наша природа. Но недолго они простояли. У нас потом только один истребитель и оставался, охранял его боец Паша. Иногда он доверял нам посторожить самолёт, когда в деревню бегал. Наверное, к девчонкам. И вдруг самолёт на посадку идёт. Тут Паша появился: «Это не наш так заходит». Так и было – француз заблудился, свою эскадрилью искал. Перед отлётом он пожал нам руки.
- С высоты прожитых лет как вам кажется: каких больше людей - хороших или плохих?
- У меня за время работы директором детского дома очень много хороших и порядочных людей выросло. До сих пор поддерживаю с ними связь. Никогда не забывают, за советом прийти не стесняются. А мне приятно, значит, помнят, любят и ценят.

...Свой 90-летний юбилей Юрий Васильевич праздновал в тесном кругу семьи и своих воспитанников. Тех, кто не забывает, кто дал им всё, что имел сам, чтобы вступить в самостоятельную жизнь. Ещё близкие друзья, их за долгую жизнь накопилось немало. Искренние тосты, пожелания от чистого сердца, и глаза. Глаза, полные благодарности и любви. И поздравления от администрации района, губернатора области и президента - ни много ни мало.
Признаться, чтобы описать беседу с этим замечательным пожилым мужчиной с задорной искоркой жизни в глазах, не хватит и всех страниц нашей газеты. А самое главное, что каждое его слово – не что иное, как исторический факт. История России в одном лице, от зарождения колхозов до нашего времени. Как хочется, чтобы эта история в лице Юрия Васильевича Рачинского длилась как можно дольше!

Дмитрий ТРУСИКОВ.


Возврат к списку

Написать в редакцию